В сентябре мы отправляемся в путешествие по лучшим сценическим пространствам мира — от величия миланской «Ла Скала» и драматической глубины Государственной оперы в Берлине до атмосферы шекспировского «Глобуса» в Лондоне и камерной энергетики Театра имени Моссовета.
Этот марафон — путь от благоговейного трепета перед классикой к смелым театральным экспериментам, объединяющим эпохи, жанры и континенты.
Страсти по Верди
Премьера оперы «Двое Фоскари» из театра Ла Скала — это трагическая исповедь дожа, который, стоя между сыном и долгом перед законом, выбирает последнее. Сценография вдохновлена венецианской классической живописью и создаёт мрачно-величественную атмосферу неумолимой судьбы.
В «Трубадуре» от Берлинской оперы — история слепой ревности и мести, раскрытая через лирико-драматическое сопрано Анны Нетребко. Универсальный куб со видеопроекциями разрушает пафос постановки, позволяя увидеть трагедию сквозь призму иронии и абсурда.
Пластичная память
В программе «Балеты Матса Эка» — две студийные работы шведского хореографа: «Место» с Михаилом Барышниковым и Аной Лагуной (женой Эка) и «Прощание» для Сильви Гиллем. Первая — диалог влюблённых, вторая — монолог актрисы, прощающейся со сценой. Обе — настойчивый поиск опоры в будущем.
Эту же тему — памяти, утраты и перехода — развивает показ «Равель: балеты Шеркауи и Вербрюггена», впервые представленный в «Победе». Здесь танец становится живописью жестов, обрамлённых оживающими картинными рамами.
Завершает балетный блок документальный фильм «Морис Бежар. Дыхание танца» — портрет мастера, который изгнал из хореографии дворцовую эстетику и вернул танцу его обрядовую, сакральную суть.
Калейдоскоп эпох
В спектакле «Женитьба» Евгения Марчелли по мотивам Гоголя хор в кокошниках соседствует с шумом робота-пылесоса, соковыжималки и шейкера. Ведь история об отсутствии любви вне времени.
Аналогично, в «Сирано де Бержераке» Егора Перегудова мотороллер заменяет карету, стихи Хармса и Евтушенко звучат вместо классических монологов, а неоново-розовая мандолина напоминает: это не реконструкция, а поэтическая фантазия.
В противовес — «Глобус: Много шума из ничего»: здесь действие разворачивается как праздничный карнавал в Мессине — с апельсиновыми садами, лестницами и музыкантами-кришнаитами.
Особое место занимает «Павел I» — спектакль-реабилитация, разыгранный в пространстве, напоминающем темницу. Вглядываясь в страдания императора, зритель неизбежно обращает взгляд внутрь себя — в настоящее.
Сказки наяву
Для тех, кто ищет покоя и обновления, впервые показывают фильм «Григорий Соколов. Концерт в Экс-ан-Провансе». Здесь Бах организует тишину, Шопен дышит ею, а Дебюсси — растворяет её в звуке.
А в мюзикле «Последняя сказка» тишина уступает место джазу, року, восточным интонациям, турецкому уду и персидской флейте най — создавая мир, где музыка сама становится рассказчиком.
Подробная информация о сеансах – на сайте кинотеатра
На обложке: сцена из спектакля «Принцесса цирка»
