В Художественном музее открылась выставка «Неизвестный Шуриц», приуроченная к 80-летию со дня рождения выдающегося сибирского живописца Александра Шурица. Для новосибирцев это событие — не просто культурная премьера, а редкая возможность увидеть ту часть его наследия, которая долгие годы оставалась недоступной.
Основу экспозиции составляют работы, созданные художником в 1990-е годы по заказу Музея современного искусства Еврейской автономной области и переданные родному Биробиджану. Эти картины десятилетиями хранились в запасниках и никогда не покидали пределы малой родины мастера. Художник никогда не предполагал, что эти картины когда-нибудь отправятся в путь обратно — из города детства в город, ставший его творческим домом. И вот теперь, спустя десятилетия, они предстали перед зрителем в пространстве, где Шуриц обрел свою внутреннюю свободу и возможность быть собой. Дополняют ретроспективу полотна из фондов Новосибирского государственного художественного музея и частных коллекций.
На фото: Тамара Мамаева (Шуриц)
Эта выставка — не просто дань уважения. Это взгляд вглубь, попытка заглянуть за кулисы художественного метода, проследить, как формировался особый почерк мастера. Здесь — и отзвуки Возрождения, и лёгкая ирония сюрреалистов, и смелые эксперименты с формой. Но главное — здесь есть человек, для которого живопись была способом разговаривать о доброте и красоте мира.
Большая часть работ посвящена Ветхому Завету — источнику сюжетов, привычно воспринимаемых как хроника божественного суда и жестоких законов. «Око за око, зуб за зуб» — этот древний принцип в глазах многих звучит как символ безжалостности. Но у Шурица он растворяется в человечности. Его персонажи — живые, порой удивлённые, порой печальные, но никогда не ожесточённые.
Например, в «Жёнах царя Соломона» одна из наложниц, по сюжетному канону поклоняющаяся языческим богам, занимается чем-то, подозрительно похожим на аэробику, в современных веселеньких розовых лосинах. Картина «Самсон, разрывающий пасть льва» вовсе не о смертельной схватке, а скорее о дружеской потасовке с огромным котом, которому чешут лоб. Даже в самых драматичных историях художник находит место для улыбки, лишая своих героев жестокости, но оставляя их силу и характер. Ветхий завет Александра Шурица — не про месть и неотвратимое наказание за грехи, а про любовь и прощение.
Многие новосибирцы впервые встретились с Шурицем в детстве — на страницах книг. Он был признанным классиком книжной иллюстрации. Именно его глазами мы впервые увидели, как выглядит хоббит Бильбо и Голлум, Одиссей и Урфин Джус с его деревянными солдатами. На выставке можно увидеть, как эти навыки и приемы в ходе творческого развития художника легко перелетали на большие живописные холсты. Появлялись слова, написанные его авторским, причудливым шрифтом, элементы черно-белой графики, словно случайно перенесённые из книжной страницы. На картине «Доктор Чехов» этот приём особенно ярок: графическая строгость оттеняет мягкую живопись, а буквы становятся частью композиции, а не её подписью.
Александр Шуриц не признавал временных или стилистических ограничений. Кредо художника: «Я свободен. Передо мной чистый холст на мольберте». Поэтому в его картинах перемешиваются эпохи и художественные направления. Его Мария в «Благовещении в Назарете» одета в современное платье девочки-отличницы, темно-синее, с белым воротничком, некто на заднем плане — в старорежимном котелке, а остальная массовка щеголяет в джинсах и шортах – высокое искусство и повседневность не спорят, а сливаются, напоминая: чудо может случиться в любой момент и в любой обстановке. Художник с легкостью и благодарностью вдохновляется в равной степени и Ренессансом, и импрессионистами. Образ участницы карнавала неуловимо цитирует боттичеллиевскую Флору, изящное положение рук, утонченно сложенные пальцы персонажей его картин напоминают о шедеврах Возрождения, а пейзажи как будто вдохновлены природой кисти Клода Моне.
Особенность изобразительной вселенной Шурица — животные, которые всегда являются полноправными участниками сюжета. Более всего в этом преуспевают, конечно, коты. Они — не декоративные силуэты, а личности со своими характерами и лицами с глазами, как у людей. Они могут смотреть с холста с мягкой дружелюбной улыбкой или ехидно ухмыляться, принимать позы, подозрительно напоминающие человеческие, и выражать целую гамму эмоций.
А еще герои картин Александра Шурица часто бережно держат книгу в раскрытых ладонях, на коленях или просто рядом с собой. Создается впечатление, что книгу все они читают одну и ту же, и что это какая-то очень хорошая книга, которую очень хочется найти и тоже прочитать. Мы не можем знать, что это за книга, но наверняка она про любовь и свободу.
Эта выставка — признание в любви к мастеру и его миру, в котором с древних библейских историй слетает налёт грозности, находится место для тепла и простого человеческого счастья. Любимые персонажи Александра Шурица — ангелы — не небесные судьи, а добрые спутники, и Бог, возможно, совсем не так суров, как мы привыкли думать. А художник — ироничный, добрый и бесконечно свободный, способен одним движением кисти примирить Ветхий Завет с радостью жизни, ведь между ангелом и ангелом всегда есть место для улыбки.
Текст: Елена Сивиринова
Фото: Мария Белоногова / Из архивов Художественного музея