На фестивале «Гравитация» прошли показы спектакля петербуржского Камерного театра Малыщицкого. На сцене «Старого дома» свою пьесу по мотивам чеховских «Трех сестер» представил режиссер Петр Шерешевский.
С самого начала действие спектакля «Три» Петра Шерешевского только условно повторяет линии главных героев пьесы Чехова-драматурга. События нанизаны на обстоятельства «ковидного» прошлого – изоляция в пространстве коммунальной квартиры, которую делят между собой три сестры, их брат и многочисленные герои сюжета. По сути, режиссер оставляет только основу повествования в историях любви, положенных на традиционный конфликт. Сегодняшние реалии легко встраиваются в конструкцию, созданную Чеховым более ста лет назад, в 1900 году. Именно поэтому пьесы его до сих пор актуальны. Тогда они были написаны специально для театра и с прицелом на будущее.
Итак, коммуналка.
Все гости – случайные и по приглашению – собираются в квартире на дне рождения одной из сестер – Ирины. Еще до его начала курьер приносит для нее подарок от тайного поклонника – платье. Она любуется собой и просит оценки у переиначенного Тузенбаха.
Практически с первых минут в квартире оказывается Наталья – гостья их брата Андрея. Они насмешливо называют ее кошкой, но приглашают остаться. У Чехова Наталья становится хозяйкой дома и выселяет сестер из комнат, здесь – бросает мужа в пользу прежнего возлюбленного, который спонсирует ее увлечение поэзией. Сестры привычно высокомерны по отношению к ней, но именно она достигает того, к чему стремилась.
Пока Маша в очередной раз «примеряет чужое платье», старшая Ольга преподает и философствует, Ирина отвергает влюбленного в нее друга, выбирая созависимость с буйным Солти. Его герой – чеховский Соленый – приносит ей необычный подарок. И, конечно, этот перформанс привлекает куда больше внимания, чем признания в любви скромного Тузенбаха.
Уже во втором акте Солти приходит к ней и делится самыми болезненными воспоминаниями из прошлого. Она сопротивляется, но повторяет трюк – плачет, показывает сломанные пальцы, раздевается. Их история закономерно подходит к концу. Режиссер жалеет Тузенбаха, лишь зацепив его праздничной петардой.
День сегодняшний сдерживает чеховскую трагедию.
«Это, наоборот, такой спектакль присутствия, и нам очень важно, чтобы вы себя ощущали буквально сидящими на этой кухне, в этой коммуналке.
Чеховский текст – это только, как сказать, отправная точка, от которой мы начинали танцевать. То есть мы держали в голове какие-то сюжетные коллизии Чехова, держали в голове проблематику Чехова, но пьеса, как вы увидите, совершенно оригинальная, и от него просто мы танцевали, танцевали – и куда-то дотанцевали», – рассказывает режиссер спектакля Петр Шерешевский.
К новому году чувства наших героев обостряются. В очередной попытке удержать свою любовь Маша берет ключи от квартиры сестер и приглашает туда нынешнего Вершинина, с которым вот уже два года ведет безутешный роман, изменяя своему мужу и отвергая его доброту и услужливость. Первый отказывается от ее новогоднего подарка, напоминая о своей жене. Второй с радостью его принимает, как будто оставляя все недоразумения позади. У Чехова она грезила о пушкинском «Лукоморье», сейчас – об отдыхе в пансионате.
Пожалуй, самым характерным персонажем, расставляющим те самые крючки в спектакле Шерешевского, является Чебутыкин – у Чехова это бывший военный врач, прежде влюбленный в мать сестер Прозоровых. В «Трех» он такой же добродушный пьяница, то и дело обещающий отписать квартиру, которую сдает им в аренду. Комический образ, без которого наблюдать за действием было бы сложнее.
Самое главное, о чем Чехов пишет в «Трех сестрах», остается и в постановке Шерешевского – безвременность, бесцельность, неопределенность. Его герои задаются тем же вопросом – в чем смысл жизни? Помните монолог «идущего к реке»? Это такой собирательный образ-антипод всех современных авторов и классиков, ищущих ответ на этот вопрос.
Хотя многие зрители ждали, когда сестры произнесут свое легендарное «В Москву! В Москву!», тут уже такое непринято. Москва у Чехова – символ светлого будущего, она эфемерна, как мечта, которой так и не суждено сбыться.
Шерешевский не использует подобный символизм, его герои максимально «приземлены», жизнь, которой они живут, оказывается куда проще чеховских сестер, парящих в облаках.
В границах современной пьесы мы находимся все в том же «бесконечно вечном» поиске счастья. На сцене хронометраж ее кажется затянутым, но от дня рождения до празднования нового года подключает внимание зрителя чем-то близким и узнаваемым.
Для одних Чехов мастерски «предвидел прошлое», а для других «плюнул в вечность». В зависимости от того, какой краской дана эта оценка. В свое время только после публикации пьесы критики писали, что она «лишь разыгрывает новые вариации на старую тему» и «не производит впечатления новизны».
Спустя 125 лет на сцене театра мы видим, как тысячи режиссеров – последователей драматурга – застревают в его паутине и плетут из нее новые сети, будто это их творческий удел.
Думал ли Чехов, что будет увековечен на всех театральных подмостках мира? Догадывался. Но знал ли он, что Петр Шерешевский оставит от него одну цитату?
Афиша премьеры спектакля в МХТ, 1901 год
Фестивальная программа «Гравитации» вовлекает нас в эксперимент, где произведения классиков перекликаются между собой. На сцене мы видим Пушкина в Гоголе, Гоголя в Чехове, Чехова... Но время диктует свои правила – авторы смело перерабатывают их произведения, порой абсолютно не щадя, а порой ласково и внимательно. «Три» – что-то посередине, где Чехов время от времени выглядывает из-за угла, однако утеряно то наивно прекрасное, что было заложено им. Тем часто отличаются новые театральные постановки. Режиссеры намеренно пренебрегают красотой в пользу реализма происходящего. Сегодня мы живем в большой коммунальной квартире и мечтаем о любви и счастье. Возможно, в этом есть смысл жизни? Если бы знать! Если бы знать!
Текст: Мария Белоногова
Фото: из архивов пресс-служб Камерного театра Малыщицкого и театра «Старый дом»