Недавно репертуар НОВАТа пополнился балетом «Винни Пух» на музыку известного новосибирского композитора Андрея Кротова. В период репетиций в стенах оперного театра редакция нашего портала встретилась с Андреем и его супругой, драматургом Нонной Кротовой, которая является соавтором большинства его сочинений. О том, как сложился и работает этот тандем, что происходит на семейной и творческой кухне в процессе создания музыкальных спектаклей, читайте в нашем интервью.
Андрей, сколько я тебя знаю, за тобой всегда маячит тень Нонны. Тебе и сегодня было важно, чтобы интервью у вас было совместное. Кто она для тебя?
Ну, прежде всего, Нонна — моя спутница жизни, а во-вторых, с какого-то момента еще и самый надежный мой партнер: как драматург, поэт, как человек, который иногда подскажет, покритикует, поправит. Она может себе это позволить, потому что она — музыковед с высшим образованием. А поскольку мы оба музыканты, мы легко понимаем друг друга: она — мою музыку с полузвука, а я — её тексты с полуслова. А насчет совместного интервью, просто тут так подвязалось: мне захотелось, чтобы она и на интервью со мной побывала, и в оперный зашла, посмотрела на нашу репетицию.
Ну, тогда про репетицию. Что здесь происходит?
Это не совсем репетиция, это оркестровая корректура балета «Винни Пух». Готовимся к премьере в нашем оперном театре. Вот как раз к этому сочинению Нонна отношения практически не имеет, хотя когда-то мы с ней планировали писать мюзикл «Винни Пух». Так уж жизнь сложилась, что меня пригласили написать балет «Винни Пух» для детей с участием нашего хореографического училища. С оркестрантами было уж три репетиции, они все сильные, я думаю, всё будет хорошо. Сделаем качественную оркестровую запись, балет исполняется не под живой оркестр — такая специфика.
Нонна: Отработка балета в хореографическом училище идёт уже давно. Ещё даже до того, как была закончена вся музыка, балетмейстер-постановщик балета Александр Омар уже работал с детьми. Мы с Андреем когда-то работали в хореографическом училище и хорошо знаем эту специфику, понимаем, насколько в балетной школе внимательно относятся ко всем тонкостям, насколько четко, до мелочей все отрабатывают. Так что в качестве исполнения нового балета сомневаться не приходится.
Андрей, премьера балета в оперном театре — это для тебя важное событие или очередное, в череде многих других?
Для меня это, конечно, событие значимое, потому что какая-то иная дверь открылась. Я же писал в основном для других театров и какое-то время думал, что стены оперного для меня пока недоступны. Не потому, что там плохо или хорошо, просто каждый театр имеет свои планы. Ну, не случалось. Спасибо театру, спасибо Александру Савину, это была его идея меня позвать. Я к этому событию долго шёл. 16 лет работал концертмейстером в хореографическом училище. Анна Одинцова, которая маленькой девочкой танцевала под мой аккомпанемент, сейчас худрук, прима, преподаватель и прекрасная девушка, работает над моим балетом. Я очень рад, что мы вновь работаем вместе. Это продолжение того, что было. Для меня это важно.
Поскольку мы уже немного заглянули в прошлое, давай поговорим о самом начале творческого пути. Когда ты понял, что тебя обуревает жажда сочинять музыку?
Да я с четырех лет ее пишу! В детстве какие-то каракули писал на нотной бумаге и кидал в ящики почтовые. Мне казалось, что так люди узнают мою музыку. Тогда же не было интернета! Но у меня семья была музыкальная. Отец всю жизнь играл на всех инструментах, хотя не имел никакого музыкального образования, всегда что-то мурлыкал, напевал. Мама тоже всю жизнь пела, за столом каждый день звучала музыка — и в праздник, да и не только в праздник. Поэтому я с музыкой жил. Для меня это было естественным продолжением моих детских привычек.
Фото: Алексей Цилер, балет «Винни Пух»
Ты учился у столпа нашей сибирской музыки — Аскольда Мурова. Что он тебе передал, чему научил?
Во-первых, отношению к делу. Аскольд Федорович — мэтр, симфонист, один из соратников и друзей Дмитрия Дмитриевича Шостаковича. И понятно, что симфоническая школа передалась мне не столько посредством его уроков, сколько посредством какого-то духовного наставничества. Поэтому даже в мюзиклах, которые я сочиняю вдвоем с женой, я всегда стараюсь даже а-ля попсовую музыку сделать академичной. Для меня академичность в любом жанре — прежде всего. Вот и новый балет достаточно академичный получится. Хотя там местами есть прямо… джаз-джаз.
Нонна: Имя Аскольда Фёдоровича Мурова в нашем доме звучит довольно часто, потому что он был из тех учителей, которые в небольшое время, отпущенное, чтобы передать знания студентам, говорят такие ценные вещи, что в ключевые моменты Андрей часто их цитирует и руководствуется. Вот, к примеру, ситуация: студент принёс мелодии, а старшекурсник сказал, что это на что-то похоже. Аскольд Фёдорович говорит: «Плоха та музыка, которая ни на что не похожа». И подобные важные замечания до сих пор фигурируют в нашем творческом поле.
Фото: НМТ, спектакль «Римские каникулы»
Андрей, как ты пришел к музыкальному театру, а потом и супругу втянул?
Вот как-то жизнь меня вывела на театральность. Даже учась в консерватории, я написал сочинение «Эскизы» на четыре стихотворения Поля Элюара» для фортепиано, скрипки, чтеца и метронома. Вот такой состав. Естественно, что даже при концертном исполнении это был немножечко перформанс. Театральная стихия проглядывала уже тогда. Потом Владимир Михайлович Калужский меня позвал в театр «Мир Музыки». А потом меня жизнь затянула в хореографическое училище, оттуда в «Старый дом». Потом Леонид Михайлович Кипнис позвал сделать «А зори здесь тихие», вот тогда я уже и жену подтянул. Он попросил сделать адаптацию оперы Молчанова для музкомедии. Я подумал-подумал и говорю, что мне проще своё написать. Леонид Михайлович спросил, кто будет либретто делать, стихи писать? Тут я жену и сдал…
Нонна: На самом деле, я стихов даже в детстве практически не писала. Когда работала в хореографическом училище, приходилось по необходимости что-то посочинять, какие-то сценарии на праздник, капустники в студенческие времена, то есть по случаю. Конечно, хотелось вместе с Андреем что-то попробовать сделать, но это было из разряда призрачных надежд. И тут он возвращается со встречи и говорит: «Ты пишешь либретто «А зори здесь тихие». Это, конечно, было такое неожиданное состояние, когда ты понимаешь, что тебе нужно создать нечто, чего ты не делала до сих пор. И это невозможно сделать плохо! Должно быть что-то, достойное исходного материала. Поэтому, пришлось…
Андрей: У Ноны есть одно качество, которое должно быть у всех творческих людей: очень тщательный, грамотный и, можно сказать, даже научный подход к делу, которым она занимается. Ну, и сработала ее журналистская жилка, редакторская практика и, конечно, музыковедческое образование. И к этому, и ко всем последующим либретто она относилась как к очень важной, отточенной с точки зрения словесности профессиональной работе высшего уровня. Не просто рифмовать! Когда я начал читать ее стихи, я был поражен, насколько это глубоко. Я думаю, что на сегодняшний день она входит в тройку-пятерку лучших драматургов-поэтов. Во всяком случае, для меня она на первом месте.
Нонна: Я не училась в литературном институте, каких-то литературоведческих вещей не знала, но тот объём литературы, который переработан на музыковедческом факультете консерватории, мощная преподавательская школа создали необходимую базу и понимание музыкальной драматургии. И, кстати говоря, несколько лет назад на фестивале «Музыкальное сердце театра» меня номинировали на премию «Музыкальное сердце театра» за либретто моего первого спектакля. Это была новая постановка Омского музыкального театра. Когда мне вручили эту премию, а я была в очень достойной компании номинантов, я была счастлива и удивлена, потому что вроде бы пишешь, растешь над собой, а тебе вручают премию за работу, когда ты, кажется, вообще еще ничего не умел. И это заставило задуматься, что уже в первой совместной работе нам удалось сделать что-то очень важное, прыгнуть немного выше головы и сделать шаг к настоящей, честной и профессиональной работе.
Фото: НМТ, спектакль «Два капитана»
Вы друг с другом спорите? Или у вас полное взаимопонимание?
Нонна: Спорим, конечно, а как? Бывает всякое. Например, работали над спектаклем «Вий». Он начинается со сцены на ярмарке. Я пишу текст: «Бублички, бублички, тёплые буханочки, покупай! Яблочки, яблочки, леденцы на палочке, разбирай!»
Андрей: Я говорю: «Это что? У меня вступление в спектакль! Мне нужно сделать развернутую, большую, симфоническую хоровую сцену, а у меня строчка из одного слова. Тут же даже мелодию не развернуть!» Поспорили, чуть-чуть поругались, а что оставалось композитору? Брать энергией и оркестровым мастерством, потому что переделывать она отказывалась. Тогда я всех выгнал из студии, и … «Бублички … прянички…» (энергично, ритмично напевает) все пошло, поехало, споры закончились. Получилась большая, хорошая симфоническая сцена сквозного развития. Именно за счет энергии этой короткой строчки, она сразу дала нужный импульс.
Нонна: Нет, но я понимала, что это то, что нужно именно здесь. Это не значит, что я всегда отказываюсь переделывать свои тексты. В работе всегда возникают вопросы. Бывает, что мелодия куда-то ведёт, чего-то не хватает — маленького слога, строчки. Приходится дорабатывать. Это хорошо, что человек под боком. У нас вообще есть традиция. Мы люди довольно-таки ночные, особенно Андрей. Он обычно пишет по ночам, а утром, когда мы пьём кофе, включает, что получилось. Вот в эти счастливые периоды, когда интенсивно рождается новый спектакль или какая-то ещё музыка, мы начинаем обсуждать, спорить. Мне в этом смысле повезло с соавтором. В большинстве случаев мне нравится то, что делает Андрей, мне это заходит. И более того, я же музыкант, когда я пишу стихи, я слышу какую-то музыку. Но то, что делает Андрей потом, мне нравится больше.
Какой тандем у вас сложился раньше, творческий или семейный?
Конечно, семейный. Потому что мы еще студентами консерватории поженились, и у нас достаточно приличный семейный стаж — 36 лет! Это больше, чем наш опыт творческого взаимодействия. А соавторами мы стали уже значительно позже, и к тому времени Андрей был уже достаточно известным композитором, написавшим много музыки для театра.
А не бесит, что, например, дома картошки нет, есть нечего, а мы все про премьеру?
А у нас все нормально с картошкой — 36 соток в деревне. Я там её и сажаю, и окучиваю, хотя и ругаюсь. Но у нас мама очень любит землю, у нее растет все, к чему она прикасается. Она летом живет в деревне, у нее там дом, сад, к чему не прикоснется — все растет. Приходится поддерживать этот талант, помогать, садить, копать, строить иногда. Но я очень хорошо отдыхаю там. И у меня в деревне есть полноценная студия, я там тоже пишу. Половину Винни Пуха там написал.
Сочинительство — это труд, вдохновение, талант, выучка? Чего в этом процессе обычно больше?
Сложно сказать… Для меня каждая новая работа — некоторое преодоление: ой, опять сидеть… Я начинаю всегда очень нехотя, с большими сомнениями, это все знают. Видимо, я по природе немножко ленивый, честно. Про меня говорят, что Кротов — это человек «нет». Но когда сюжет начинает как-то завлекать, затягивать, аппетит приходит во время еды. Когда я начинаю понимать, что куда, включается вдохновение. Особенно, когда уже сочинил три четверти, надо быстрее заканчивать - это очень подстегивает эмоционально. Вот у меня так. Мне кажется, что у Нонны по-другому. Она садится и методично работает, работает, работает. Нет? Тоже ленивая? Не знал за тобой такого!
Нонна: Нет, я тоже очень долго вхожу в материал. Нужно расписаться, на каких-то этапах даже себя заставлять. Конечно, самое счастливое состояние, как будто бы открывается эта форточка в небо и тебя тянет писать. А когда ты видишь результат, когда попадаешь на свою премьеру… Это столько эмоций и счастья! Знаете, мы пришли к тому, что вообще самый прекрасный вид путешествий – это поездки на свои премьеры. Ты приезжаешь в театр и попадаешь в команду, которая горит материалом, который ты сочинял, мучился, а они потом в нем варились, пели, репетировали, искали какие-то краски. Они выходят на сцену, и ты чувствуешь единение, творческую энергию. Ощущение, что ты приехал к себе домой, в свою семью. Вот что важно! У нас есть даже такое внутрисемейное понятие «творческие родственники». У нас их теперь много: в Махачкале, в Хабаровске, в Железногорске. У нас вообще окончание этого года замечательное — вышли «А зори здесь тихие» в Дагестане, в конце ноября премьера в Минске «Римские каникулы», а в декабре, как сейчас принято говорить, мировая премьера, первая постановка спектакля «Золушка» в Якутске. Плюс в родном нашем Новосибирске балет «Винни-Пух» у Андрея, а у меня «Королевство кривых зеркал» в Новокузнецком драматическом театре… Вот так твой труд, а затем и вдохновение замечательно воплощается!
Есть ли разница в подходах к написанию музыки к детскому и взрослому спектаклю?
Мало чем отличается. Ты точно так же работаешь с первоисточником, точно так же ищешь всё, что можно вокруг, изучаешь всю-всю историю и весь материал. Есть достаточно расхожая фраза, что для детей нужно писать так же, как для взрослых, только лучше. На самом деле, в ней заключается такая важная вещь, как искренность. С детьми нельзя лукавить, им надо правду говорить. Не надо никакой детскости, надо всё по-настоящему. Ну, в какой-то мере, может быть, больше мажорности, немного другой тип темперамента - более открытый, радостный, более солнечный. Трагические, драматические места, конечно, тоже могут быть, но вся эмоциональная амплитуда должна быть яркой и искренней.
Нонна: Детский материал — это не какое-то там сюсюканье с ребёнком. Это нормальная, честная авторская работа, в чём-то даже сложнее, чем работа над взрослым спектаклем. С точки зрения работы драматурга, наверное, ты ищешь такие краски, которые будут понятны тому и другому возрасту. Но когда результат уже готов, и ты понимаешь, что это оказывается здорово, весело, смешно даже взрослым — это оптимальный вариант. Сейчас модно создавать спектакли для семейного просмотра. Это значит, что на спектакль пришла вся семья, что папа не сидит все время в телефоне, потому что скучно. Если папе не интересно, то, скорее всего, и ребенку в этот момент тоже скучно. И еще один важный момент. Нам сейчас присылают фрагменты видео с репетиции в Якутске, где репетирует наш детский спектакль «Золушка». Вы бы видели, с каким удовольствием взрослые артисты существуют в этом материале. Они прямо кайфуют, им интересно, им есть что поделать с точки зрения творческих задач. И мне вспомнилось еще одна цитата Аскольда Федоровича Мурова: «Пиши для исполнителя! Если исполнителю будет хорошо, тогда и слушателю будет хорошо».
И напоследок: ваша общесемейная мечта?
Нонна: Есть какие-то творческие планы, задумки, идеи. Есть и семейные — хотим пожить в новой квартире, у нас заканчивается долгая история с ремонтом. Вся предыдущая прекрасная музыка Андрея была написана на кухне, у холодильника. Там, где у нормальных людей стоит стол и стулья, у нас стоял синтезатор и мониторы в несколько уровней. Теперь у композитора будет отдельная музыкальная студия. И чайник.
Андрей: Жить долго и счастливо — вот наша мечта!
Текст: Ольга Рахманчук
Фото: личный архив Андрея и Нонны Кротовых, архив пресс-службы Новосибирского музыкального театра