Как говорил известный киноперсонаж, в 45 лет жизнь только начинается! Один из старейших коллективов нашего города по-прежнему молод и востребован у слушателей. Новосибирская хоровая капелла филармонии – это всегда высочайшая культура исполнения, обширный репертуар и творческий поиск.
О пройденном пути коллектива, его проектах, личном и творческом кредо мы поговорили с его бессменным художественным руководителем и главным дирижером, народным артистом России Игорем Викторовичем Юдиным.
Игорь Викторович, вы с коллективом уже много лет. Что для вас эта работа?
Вы знаете – всё. Это и жизнь, и ее смысл. В профессиональном коллективе я 45 лет, с первого дня. Это счастье, которое складывается из разных составляющих. И это не только то, что приносит удовлетворение и радость, это иногда печаль и тоска, удачи чередуются с неудачами… но все это создаёт ощущение жизни. Мы же все диалектики и понимаем: если всё хорошо, то обязательно жди чего-нибудь неладного. Но, на мой взгляд, всегда надо оставаться оптимистом и позиционировать позитив. Не безмозглый конечно, позитив, который больше сродни психическому заболеванию, а осмысленный, взвешенный! В жизни должно быть все – и черное, и белое, и розовое, и миллиарды оттенков серого.
Как так вышло, что 45 лет назад камерный хор Новосибирской филармонии стал единственным профессиональным хором на территории от Урала до Дальнего Востока и как чувствует себя хоровой жанр сегодня?
До 1981 года в Новосибирске 10 лет существовал камерный хор любительского хорового общества. Почва была подготовленная. Как полагается, и личность нашлась, и окружение, которое понимало значимость этого шага. Тогда Борис Семенович Певзнер с сотоварищами обратились в правительство Итогом их обращения явилось постановление правительства Российской Федерации о создании профессионального камерного хора. Нам выдали сертификат, удостоверяющий статус единственного и самого первого профессионального хорового коллектива от Урала до Дальнего Востока.
К слову, Новосибирск уже тогда мог быть культурной столицей по многим параметрам, потому что наши соседи еще не обрастали такими залами, органами и так далее, а мы с 1956 года уже имели консерваторию и солидную культурную базу. Столько всего произошло, столько всего изменилось… когда меня спрашивают: «Как вы всё помните?» Да забыть не могу! Мы жили в 20 веке, мы перевалили в 21 век, мы сменили несколько государственных строев, мы сменили министров, несчетное количество руководителей, но наш жанр жив, коллеги у меня живы-здоровы. Кто-то уехал, мы корешки пустили по всему миру – от Новой Зеландии до Америки. Везде наши люди! Мы в переписке состоим, общаемся. Думаю, перспективы у жанра есть.
Мне кажется, что вы, как никто другой, вложили немало сил в возрождение жанра хоровой музыки.
Нет, мои заслуги здесь минимальные. Я просто знаю очень многих своих коллег, которые работают в школах, мы пытаемся сотрудничать. А массовые движения я не возглавлял, хотя я являюсь председателем Новосибирского областного отделения Всероссийского хорового общества. Правда, без каких-либо полномочий, разве что шишки получать.
Очень радуемся, когда правильные сигналы приходят. 10 лет назад Гергиев предложил обратить внимание на нашу хоровую культуру и возродить Всероссийское хоровое общество. Отличная идея, все с энтузиазмом поддержали! Но вернуть, например, пение в школу общеобразовательную до сих пор не удалось. Была попытка проекта «Поющая школа». Но это задача не камерного хора, и даже не одной отдельно взятой филармонии – одним не справиться! Это задача государственная. А если как курочка по зернышку клевать, это не очень эффективно. Ведь когда-то это был предмет школьного обучения наряду с арифметикой, физкультурой и так далее. А что такое пение? Это ж не только культура и развитие слуха, это и легкие, и здоровье, и речь, это все. Я, например, помню своего первого учителя по пению в общеобразовательной школе. Это была приблизительно республика ШКИД, помноженная на социалистический строй. Зато мы все пионерские песни знали, о партии, о Ленине, о былом строе… а что в них плохого? Эти песни самые мелодичные. Сегодня эпоха мелодии закончилась. Сейчас ее поддерживает ныне здравствующий Александр Зацепин, которому скоро 100 лет, дай Бог ему здоровья…
Думаю, вы скромничаете. Вы инициировали массу прекрасных хоровых проектов, что-то ушло, конечно, но что-то вошло в традицию. Какими вашими проектами вы гордитесь?
Был такой отличный проект: в разных городах России последовательно отмечали День славянской письменности и культуры и организовывали масштабное празднество. В 2002 году он приехал в Новосибирск. Мы тогда со всей Сибири собрали хоры и организовали «Хоровое вече». Когда в оперном театре, а потом на площади Ленина мы всем составом грянули… это было ощущение праздника! Потом «Хоровое вече Сибири» пошло по России, как бренд, а сегодня оно трансформировалось во Всероссийский фестиваль хоровой музыки CREDO CHORUS. Очень мне дорог Фестиваль русской музыки «Покровская осень». В нем важно, что мы говорили не только о музыке, а о русской культуре в целом, о литературе, к нам приезжали известные российские писатели, чтецы. Десять лет мы его держали, пока разные пертурбации не произошли…
Горжусь тем, что мы впервые на базе хора в содружестве со многими артистами Новосибирска первыми осуществляли проект «Мост времени» Ленинград-Новосибирск. Спустя время все уже забыли, кто был первым, ну и на здоровье, мы не расстраиваемся. Мы знаем, что мы в своей области первые – от Зауралья до Дальнего Востока. Нам этого хватает. А еще при Арнольде Михайловиче задумали такой постановочный проект, в котором рассказывали об истории государства российского в музыкальных примерах. Успели поставить Прокофьева – «Иван Грозный», «Александр Невский» и так далее, до наших дней. А еще были пасхальные концерты на железнодорожном вокзале «Новосибирск-Главный», «Звоны России», «Сибирские пасхальные вечера»… много чего было. Надеюсь, к 50-летию хора я сведу это все в один перечень, такой «справочник великих дел». Может, кому-то идея или название понравится, и в каком-нибудь другом месте это снова возродиться.
Какие главные принципы в работе с вашим коллективом? Насколько постоянный у вас состав?
Прежде всего для меня всегда был, есть и будет важен человеческий фактор. Если нет человеческого контакта и взаимопонимания, будет отторжение, и не будет сотворчества. Не буду скрывать, что тема омоложения актуальна всегда. Молодые кадры нужны. При этом как-то нужно удерживать равновесие, потому как мастерство не приходит с получением диплома, и даже после трех лет практики. Но приходит время, когда мастера своего дела неизбежно уходят. И если всем очевидно, что балерина не может 50 лет докручивать фуэте, а духовик дуть в инструмент, то певец, почему-то, считается, что может. А ведь голос – это не вечный инструмент. Вот тут самое главное – постепенный переход. У нас, увы, нет той системы, при которой можно достойно проводить поющего человека на заслуженный отдых. Ну как лишить человека среды, социума, коллектива, в котором он всю жизнь? Вот это для меня проблема. Если есть человеческий контакт, мы всегда найдем возможность постепенности отхода. Не обязательно брать швабру в руки! Есть очень много достойных профессий вокруг нашего дела.
У вас есть помощники?
В нашем коллективе целых шесть дирижеров-хормейстеров. Часть из них – это плеяда старших дирижеров-хормейстеров, которые, как и я, пришли певчими еще при Певзнере, а потом выросли в коллективе. Это Светлана Болгова, Александр Париман, Марина Мамаева. Остальные – это поколение выпускников консерватории, которых мы воспитали как педагоги. У всех – разные пристрастия. Я вот больше к русской музыке тяготею, к духовной, молодые коллеги – к современной, этнике, романсу, кино- и джазовой музыке и т.д. Это очень обогащает репертуар, все это интересно слушать и исполнять. Вообще, уровень нашей капеллы позволяет ни в каких жанрах и стилях себя не ограничивать!
Игорь Викторович, какой вы руководитель? Один мой знакомый деятель культуры, работающий с вами в разных проектах, как-то назвал вас «тихим деспотом».
Да все руководители деспоты, все! Арнольд Михайлович – деспот номер раз! Но нормальные люди помнят его добрые дела. Вот, помнится, ругает меня последними словами, мол, Юдин – ты такой-то и такой-то, ты в песне ничего не понял, завтра 9 мая, а ты не знаешь, как ее петь, а потом… «Я погорячился!» А вообще я, наверное, изменчивый, как любой Близнец. Не люблю шашкой махать – раз так сказал, значит так и будет. Считаю, что всегда нужно сомневаться. Сначала думай, потом говори. То, что я говорю, это всегда плод раздумий. И если меня укоряют, мол, вчера вы одно говорили, сегодня другое, так вы поймите, это же творчество, музыка, это не данность раз и навсегда! Я читал мемуары о великих дирижерах, которые когда-то здесь выступали, один из них днем репетирует с симфоническим оркестром одно произведение, и не исключает, что вечером может быть совершенно другое. Погода изменилась, настроение поменялось, сегодня мой темп медленный, а завтра другой, сегодня я в миноре, завтра буду в мажоре исполнять. Примеров моей, так сказать, непостоянности в творчестве полным-полно. Ну, наверное, это идет от осознания того, что я все равно добьюсь того, что наметил.
Что вы чувствуете, когда стоите перед хором?
Ответственность, прежде всего. Потому что мы должны донести не только замысел композитора, но прежде всего замысел тех слов, той поэзии, которой композитор вдохновлялся. Мы исходим из того, что наше кредо – слово. И слово для нас – Бог. Донести это божественное слово и смысл – это самое важное. Мы полны сил и энтузиазма, чтобы выполнять эту миссию еще много-много лет!
Текст: Ольга Рахманчук
Фото: архив пресс-службы Новосибирской филармонии
О пройденном пути коллектива, его проектах, личном и творческом кредо мы поговорили с его бессменным художественным руководителем и главным дирижером, народным артистом России Игорем Викторовичем Юдиным.
Игорь Викторович, вы с коллективом уже много лет. Что для вас эта работа?
Вы знаете – всё. Это и жизнь, и ее смысл. В профессиональном коллективе я 45 лет, с первого дня. Это счастье, которое складывается из разных составляющих. И это не только то, что приносит удовлетворение и радость, это иногда печаль и тоска, удачи чередуются с неудачами… но все это создаёт ощущение жизни. Мы же все диалектики и понимаем: если всё хорошо, то обязательно жди чего-нибудь неладного. Но, на мой взгляд, всегда надо оставаться оптимистом и позиционировать позитив. Не безмозглый конечно, позитив, который больше сродни психическому заболеванию, а осмысленный, взвешенный! В жизни должно быть все – и черное, и белое, и розовое, и миллиарды оттенков серого.
Как так вышло, что 45 лет назад камерный хор Новосибирской филармонии стал единственным профессиональным хором на территории от Урала до Дальнего Востока и как чувствует себя хоровой жанр сегодня?
До 1981 года в Новосибирске 10 лет существовал камерный хор любительского хорового общества. Почва была подготовленная. Как полагается, и личность нашлась, и окружение, которое понимало значимость этого шага. Тогда Борис Семенович Певзнер с сотоварищами обратились в правительство Итогом их обращения явилось постановление правительства Российской Федерации о создании профессионального камерного хора. Нам выдали сертификат, удостоверяющий статус единственного и самого первого профессионального хорового коллектива от Урала до Дальнего Востока.
К слову, Новосибирск уже тогда мог быть культурной столицей по многим параметрам, потому что наши соседи еще не обрастали такими залами, органами и так далее, а мы с 1956 года уже имели консерваторию и солидную культурную базу. Столько всего произошло, столько всего изменилось… когда меня спрашивают: «Как вы всё помните?» Да забыть не могу! Мы жили в 20 веке, мы перевалили в 21 век, мы сменили несколько государственных строев, мы сменили министров, несчетное количество руководителей, но наш жанр жив, коллеги у меня живы-здоровы. Кто-то уехал, мы корешки пустили по всему миру – от Новой Зеландии до Америки. Везде наши люди! Мы в переписке состоим, общаемся. Думаю, перспективы у жанра есть.
Мне кажется, что вы, как никто другой, вложили немало сил в возрождение жанра хоровой музыки.
Нет, мои заслуги здесь минимальные. Я просто знаю очень многих своих коллег, которые работают в школах, мы пытаемся сотрудничать. А массовые движения я не возглавлял, хотя я являюсь председателем Новосибирского областного отделения Всероссийского хорового общества. Правда, без каких-либо полномочий, разве что шишки получать.
Очень радуемся, когда правильные сигналы приходят. 10 лет назад Гергиев предложил обратить внимание на нашу хоровую культуру и возродить Всероссийское хоровое общество. Отличная идея, все с энтузиазмом поддержали! Но вернуть, например, пение в школу общеобразовательную до сих пор не удалось. Была попытка проекта «Поющая школа». Но это задача не камерного хора, и даже не одной отдельно взятой филармонии – одним не справиться! Это задача государственная. А если как курочка по зернышку клевать, это не очень эффективно. Ведь когда-то это был предмет школьного обучения наряду с арифметикой, физкультурой и так далее. А что такое пение? Это ж не только культура и развитие слуха, это и легкие, и здоровье, и речь, это все. Я, например, помню своего первого учителя по пению в общеобразовательной школе. Это была приблизительно республика ШКИД, помноженная на социалистический строй. Зато мы все пионерские песни знали, о партии, о Ленине, о былом строе… а что в них плохого? Эти песни самые мелодичные. Сегодня эпоха мелодии закончилась. Сейчас ее поддерживает ныне здравствующий Александр Зацепин, которому скоро 100 лет, дай Бог ему здоровья…
Думаю, вы скромничаете. Вы инициировали массу прекрасных хоровых проектов, что-то ушло, конечно, но что-то вошло в традицию. Какими вашими проектами вы гордитесь?
Был такой отличный проект: в разных городах России последовательно отмечали День славянской письменности и культуры и организовывали масштабное празднество. В 2002 году он приехал в Новосибирск. Мы тогда со всей Сибири собрали хоры и организовали «Хоровое вече». Когда в оперном театре, а потом на площади Ленина мы всем составом грянули… это было ощущение праздника! Потом «Хоровое вече Сибири» пошло по России, как бренд, а сегодня оно трансформировалось во Всероссийский фестиваль хоровой музыки CREDO CHORUS. Очень мне дорог Фестиваль русской музыки «Покровская осень». В нем важно, что мы говорили не только о музыке, а о русской культуре в целом, о литературе, к нам приезжали известные российские писатели, чтецы. Десять лет мы его держали, пока разные пертурбации не произошли…
Горжусь тем, что мы впервые на базе хора в содружестве со многими артистами Новосибирска первыми осуществляли проект «Мост времени» Ленинград-Новосибирск. Спустя время все уже забыли, кто был первым, ну и на здоровье, мы не расстраиваемся. Мы знаем, что мы в своей области первые – от Зауралья до Дальнего Востока. Нам этого хватает. А еще при Арнольде Михайловиче задумали такой постановочный проект, в котором рассказывали об истории государства российского в музыкальных примерах. Успели поставить Прокофьева – «Иван Грозный», «Александр Невский» и так далее, до наших дней. А еще были пасхальные концерты на железнодорожном вокзале «Новосибирск-Главный», «Звоны России», «Сибирские пасхальные вечера»… много чего было. Надеюсь, к 50-летию хора я сведу это все в один перечень, такой «справочник великих дел». Может, кому-то идея или название понравится, и в каком-нибудь другом месте это снова возродиться.
Какие главные принципы в работе с вашим коллективом? Насколько постоянный у вас состав?
Прежде всего для меня всегда был, есть и будет важен человеческий фактор. Если нет человеческого контакта и взаимопонимания, будет отторжение, и не будет сотворчества. Не буду скрывать, что тема омоложения актуальна всегда. Молодые кадры нужны. При этом как-то нужно удерживать равновесие, потому как мастерство не приходит с получением диплома, и даже после трех лет практики. Но приходит время, когда мастера своего дела неизбежно уходят. И если всем очевидно, что балерина не может 50 лет докручивать фуэте, а духовик дуть в инструмент, то певец, почему-то, считается, что может. А ведь голос – это не вечный инструмент. Вот тут самое главное – постепенный переход. У нас, увы, нет той системы, при которой можно достойно проводить поющего человека на заслуженный отдых. Ну как лишить человека среды, социума, коллектива, в котором он всю жизнь? Вот это для меня проблема. Если есть человеческий контакт, мы всегда найдем возможность постепенности отхода. Не обязательно брать швабру в руки! Есть очень много достойных профессий вокруг нашего дела.
У вас есть помощники?
В нашем коллективе целых шесть дирижеров-хормейстеров. Часть из них – это плеяда старших дирижеров-хормейстеров, которые, как и я, пришли певчими еще при Певзнере, а потом выросли в коллективе. Это Светлана Болгова, Александр Париман, Марина Мамаева. Остальные – это поколение выпускников консерватории, которых мы воспитали как педагоги. У всех – разные пристрастия. Я вот больше к русской музыке тяготею, к духовной, молодые коллеги – к современной, этнике, романсу, кино- и джазовой музыке и т.д. Это очень обогащает репертуар, все это интересно слушать и исполнять. Вообще, уровень нашей капеллы позволяет ни в каких жанрах и стилях себя не ограничивать!
Игорь Викторович, какой вы руководитель? Один мой знакомый деятель культуры, работающий с вами в разных проектах, как-то назвал вас «тихим деспотом».
Да все руководители деспоты, все! Арнольд Михайлович – деспот номер раз! Но нормальные люди помнят его добрые дела. Вот, помнится, ругает меня последними словами, мол, Юдин – ты такой-то и такой-то, ты в песне ничего не понял, завтра 9 мая, а ты не знаешь, как ее петь, а потом… «Я погорячился!» А вообще я, наверное, изменчивый, как любой Близнец. Не люблю шашкой махать – раз так сказал, значит так и будет. Считаю, что всегда нужно сомневаться. Сначала думай, потом говори. То, что я говорю, это всегда плод раздумий. И если меня укоряют, мол, вчера вы одно говорили, сегодня другое, так вы поймите, это же творчество, музыка, это не данность раз и навсегда! Я читал мемуары о великих дирижерах, которые когда-то здесь выступали, один из них днем репетирует с симфоническим оркестром одно произведение, и не исключает, что вечером может быть совершенно другое. Погода изменилась, настроение поменялось, сегодня мой темп медленный, а завтра другой, сегодня я в миноре, завтра буду в мажоре исполнять. Примеров моей, так сказать, непостоянности в творчестве полным-полно. Ну, наверное, это идет от осознания того, что я все равно добьюсь того, что наметил.
Что вы чувствуете, когда стоите перед хором?
Ответственность, прежде всего. Потому что мы должны донести не только замысел композитора, но прежде всего замысел тех слов, той поэзии, которой композитор вдохновлялся. Мы исходим из того, что наше кредо – слово. И слово для нас – Бог. Донести это божественное слово и смысл – это самое важное. Мы полны сил и энтузиазма, чтобы выполнять эту миссию еще много-много лет!
Текст: Ольга Рахманчук
Фото: архив пресс-службы Новосибирской филармонии