В июне Новосибирск стал площадкой для целой серии событий вокруг творчества Евгении Некрасовой — российской писательницы, сценаристки, соосновательницы «Школы литературных практик». Все началось 11 июня в пространстве «Карты мира», где писательница представила новые книги — «Адвокатка Бабы-яги» и «Улица Холодова».
В новом сборнике рассказов «Адвокатка Бабы-яги» у Евгении вновь фольклор становится частью повседневности, а магия переплетается с обыденностью: медведи коллекционируют фарфоровых человечков, и домовые упрямо сторожат дома. В «Улице Холодова» Некрасова выходит за привычные рамки, перед нами пронзительный документальный роман, где она впервые так откровенно говорит о личном. Погружаясь в хроники 90-х и разговаривая с коллегами Дмитрия Холодова, писательница исследует, как трагическая судьба журналиста переплелась с ее собственными взглядами на свободу и профессию. Это искренняя история поколения — о надеждах, утратах и мужестве говорить правду.
12 июня в «Красном факеле» зрители не только увидели спектакль по роману «Калечина-Малечина» в постановке Няганского ТЮЗа, но и обсудили его с режиссером Сойжин Жамбаловой, труппой и автором — самой Евгенией Некрасовой. 13 июня Международный Летний театральный фестиваль снова показал этот спектакль, а 14 июня в «Карте мира» книжный клуб «Среди своих» разобрал «Улицу Холодова» — от метафор до самых острых моментов.
Мы побеседовали с Евгенией Некрасовой о городе, театре и литературе.
Вы не впервые в Новосибирске. С чем у вас ассоциируется наш город?
С прекрасными людьми, моими друзьями, которые занимаются (или занимались) здесь культурой, современным искусством, театром. Если говорить про топонимы, рождающие смыслы, это в первую очередь Академ, потрясающее пространство, очень красивое, зеленое, с удивительными вайбами.
Как вам кажется, что помогает читателю за короткое время презентации понять, что вот эта книга — для него?
Скорее всего, читатель в первую очередь понимает про автора, потому что слушает его рассказ о книге, как родилась идея, почему было важно написать текст и так далее, и решает, стоит ли книги этого автора читать.
Улица Холодова» балансирует между автофикшеном и художественным вымыслом. Почему для этой истории вы выбрали именно такой подход?
Это мой первый опыт написания автофикшн, он здесь для того, чтобы рассказать через мою детскую/подростковую оптику историю Холодова и о 90-х. Я бы сказала, что все, что есть в книге, — настоящее, если верить моей памяти. Другой вопрос, что о реальности можно рассказывать с помощью разного инструментария, например, через метафору, магическое письмо или фантастические допущения.
В «Улица Холодова» у вас появляется аллегорический персонаж — Война. Почему вы решили ввести ее в историю, вместо того чтобы оставаться в рамках строгого реализма?
Война как антагонист прочно вплетена в историю Холодова: он ездил в горячие точки, сражался с коррупцией в постсоветской армии через свои репортажи и расследования. Без антагониста, увы, не бывает истории.
Война в книге — не просто абстракция, у нее есть голос и характер. Почему она ведет себя именно так, а не иначе?
Война в истории Холодова — хитрый, жестокий, жадный трикстер, который замечает идеального советского мальчика Диму еще в детстве и не оставляет его с тех пор. Война всегда действует через конкретных людей, от их рук в итоге и погиб Холодов.
Сборник рассказов «Адвокатка Бабы-яги» — это вновь соединение привычной реальности и фольклора (фольклоров). Что принципиально отличает эту книгу от прошлых ваших сборников?
Тексты собраны за последние 3 года. Книгу в первую очередь отличает то, что главным лейтмотивом всех текстов выступает фигура Бабы-Яги как древнего божества и символа женской субъектности. Это моя седьмая книга и четвертый по счету сборник рассказов. Я 14 лет пишу прозу, лет 8 публикуюсь. У нас с коллегами литературная школа, и мне кажется, что я могу судить: эта моя лучшая на данный момент книга, по языку, строению сюжетов, композиции сборника.
Фото: Диана Токмакова
Первый спектакль по вашему тексту «Калечина-Малечина» был поставлен именно в Новосибирске. Расскажите, пожалуйста, чуть подробнее, как стала возможна эта постановка?
Действительно, самую первую постановку по своему тексту я увидела в Новосибирске: Алексей Крикливый поставил «Калечину-Малечину». Я думаю, что эта постановка, как и все остальные, стала возможна, потому что собрался ряд прекрасных людей во главе с режиссером, которому текст показался важным и нужным для пересказа на языке театра, и все вместе они сделали спектакль.
«Калечину-Малечину» ставили в разных театрах. Чем отличаются постановки? Где и какие есть удачные находки, ходы?
Удивительно, сюжет и текст одинаковый, инсценировка всегда минимальная, то есть ставится текст книги, а спектакли очень разные, находки всюду свои. Мне очень нравится, что во всех постановках по моим текстам много хореографии и вокала. В спектакле Крикливого был любопытный, почти хореографический прием: все действовали одновременно, и Катя никогда не оставалась одна. А в Няганской «Калечине», например, прекрасная заглавная песня — «Невыросшая», которую режиссер спектакля Сойжин Жамбалова сама написала, и крутая работа художника.
Фото: Диана Токмакова
Вы говорили, что в кино «страсть к тексту размывается». Почему для вас театр остается одним из главных инструментов повествования о современности?
По одной причине: в кино нужно гораздо больше ресурсов, денег и людей. А чем больше людей занимается экранизацией, тем хуже выходит, результат усредняется (в продюсерском кино точно), потому что страсти на всех не хватает. В театре меньше нужно людей, меньше денег, все более бутиковое, и независимости творческой гораздо больше и коммуникация яснее и проще.
Когда пишете, вы представляете текст на сцене или в кадре? Появляется ли это представление после просмотра нескольких постановок по своим текстам?
Нет, я все-таки пишу прозу, я могу представлять сцену, но это сцена в реальности, не в кино.
Бывало ли, что театральная постановка добавляла что-то к вашему тексту, чего не было в книге? Например, вы говорили, что эпилог в спектакле Няганского ТЮЗА сделан лучше.
Да, эпилог в Няганской «Калечине» сделан тоньше, чем в книге, в нем убраны неудачные, ненужные куски текста. Театральная постановка, конечно, что-то всегда добавляет, новые образы, вот, например, Катя в Няганской «Калечине» интереснее, потому что она много шутит, рассказывает стендапом свою историю, используя прыгалки как микрофон, от этого история становится веселей и легче, но потом становится страшнее, потому что юмор и жуть, в которой живет Катя, сильно и болезненно сочетается.
Тексты Евгении Некрасовой — это мост между повседневностью и волшебством. Начните читать ее сейчас, и когда писательница вновь окажется в Новосибирске, вы сможете не просто прийти на встречу, а стать частью живого диалога с ее удивительными мирами.
Ольга Харитонова
Фото: bigfolkcreature.ru