Апрельская премьера театра Афанасьева — спектакль «Лилит» режиссера Сони Кожуховой — погружает зрителя в проблематику человеческих страстей и выбора. Основой постановки стала пьеса Оскара Уайльда «Саломея», которая комбинирует в себе сразу нескольких античных текстов.
Древние мифы: расшифровка
Спектакль «Лилит» не только адаптирует классику, но и создает многослойное повествование, объединяя несколько античных мифов. Кроме «Саломеи» Оскара Уайльда, внимательный зритель увидит в нем «Медею» Еврипида, «Федру» Жана Расина и «Юдифь» Геббеля.
Образы «Саломеи» здесь раскрываются в полной мере, однако героини Медея, Федра и Юдифь поддерживают более глубокое понимания природы и мотивов поступков персонажей, вовлеченных в борьбу между жизнью и смертью, преступлением и спасением.
Для создания единой линии повествования спектакль был дополнен персонажем Лилит. Здесь Лилит не является прямым воплощением библейского мифа о первой жене Адама, а выступает в роли условного проводника, символизирующего глубинные, универсальные человеческие проблемы. Ее задача — направлять зрителя сквозь лабиринты мифов, раскрывая их синонимичность и взаимосвязь.
Загадка «греховной любви»
Одной из ключевых проблематик, исследуемых в «Лилит», является концепция «греховной любви». Спектакль бросает вызов традиционным представлениям о любви, пытаясь разобраться, как это чувство, способное возвысить человека до вершин и очистить его, также может «низвергнуть в ад».
Постановка затрагивает эту тонкую грань, побуждая к размышлениям о светлой и темной сторонах любви.
Истории героинь синонимичны в том, что каждая из них совершила преступление против жизни — убийство, самоубийство, детоубийство, убийство любимого человека. Интерес сосредоточен исключительно на человеке и его выборе.
Возрождение античности
Выбор античной драматургии для дипломного спектакля Сони Кожуховой был сознательным вызовом.
Соня отмечает, что никогда не работала с античной драматургией и стремилась найти «живого человека» в таких, казалось бы, пафосных древних текстах. Например, изначально «Медея» воспринимается как «супердревний текст, поросший мхом».
Цель состояла в том, чтобы опровергнуть представление о мифах как о чем-то неправдоподобном. Режиссер хотела сделать из образов женщин не просто мифологических героинь, а найти в них «живую женщину», чья история может быть понята, и, возможно, предотвратить кардинальные резкие шаги в собственной жизни зрителя.
Работа с таким материалом воспринималась как интересный и ценный вызов, на который хотелось ответить «честным спектаклем».
Совместный генезис
Процесс создания спектакля отличался нетрадиционным подходом, особенно в работе с актерским составом, который частично состоял из бывших однокурсников режиссера.
Изначально в репетициях участвовало около 20 человек. Режиссер объявила, что роли открыты, и каждый актер мог выбрать роль «по душе». Идея заключалась в том, чтобы актеры проявили себя исходя из собственного намерения, что позволило режиссеру определить их место в постановке.
В итоге большая команда сплотилась в меньшую группу, сфокусированную на понимании мотивов персонажей. Режиссер назвала этот процесс честным, где материал сам провоцирует на преодоление всяких трудностей, неудобств, зажимов.
Портреты трагедии
Петр Шуликов, исполнитель роли Ирода, описывает своего персонажа как «плохого человека», обладающего богатством и славой. При этом актер считает Ирода не зачинщиком конфликтов, а жертвой обстоятельств, вынужденного подстраиваться под ситуацию.
Актер согласен с режиссером в том, что библейская основа в «Саломее» Уайльда не является главной, а на первом плане в спектакле — концентрация любви и ненависти, сложности человеческих взаимоотношениях.
Петр отмечает, что материал непрост для восприятия, однако история Саломеи понятна интуитивно. При этом процесс поиска и совершенствования роли бесконечен. Играть отрицательного персонажа для него — «прелесть актерской профессии», возможность «поиграть в это, подурачиться» на сцене, не перенося эти проявления в жизнь.
Медея: воплощение предательства
Роль Медеи в спектакле исполняет Софья Гильмутдинова. Греческая богиня Медея, преданная Ясоном, решается на жестокую месть — отравляет соперницу и убивает собственных детей, чтобы Ясон остался ни с чем, а сама уплывает на колеснице в небо.
Актриса относится к Медее с глубоким сочувствием, пытаясь оправдать ее поступки. Она проводит параллели с собственным опытом предательства, понимая чувство безысходности.
Всех героинь спектакля объединяет мысль о том, что они были «отвергнуты или преданы своими любимыми», и это чувство движет их к возмездию. Лилит выступает помощницей для каждой из них, показывая Саломее их истории, чтобы та сделала свой выбор.
Изначально Софья не была утверждена на роль и плохо читала монолог Медеи. Определяющий момент наступил во время пластического тренинга, когда она нашла «струну надрыва» героини. Исследование мифов и даже Библии помогло ей найти «зерно Медеи» как «загнанной в угол крысы, которая боится, но постоянно кусается».
Актриса столкнулась со сложностью древнего текста, его «напевностью», которую нужно было перевести в бытовое, действенное русло. Репетиции, где текст проговаривался как «сплетня» или обычный рассказ подруге, помогли преодолеть рубеж лиричности.
Фото: пресс-служба НГДТ п/р Сергея Афанасьева